Она, все также глядя в телефон, протягивает кассиру мороженое и карту. — У меня не принимает карты, — сухо говорит кассир…

Сейчас в магазине шла с тележкой, и в неё врезалась девочка. Совсем молоденькая, ну, может, лет 20. Она шла, уткнувшись в телефон, и больно ударилась бедром в сталь моей тележки, заполненной продуктами.

Поморщилась, но продолжала что-то писать в телефоне. Видно было, что она поглощена этой своей беседой, и почти не осознаёт, где она и что с ней.

Спустя минут пять я опять заметила ее, где-то около овощных стеллажей, она что-то читала в телефоне, порывисто писала ответы и периодически закидывала голову, чтобы не пускать скопившиеся слезы.

Она была очень красивая, эта девочка. Наверное, она переписывалась с мальчиком, и он писал ей что-то обидное.

В очереди в кассу спустя минут 10 я оказалась прямо за ней. У меня была до верху полная тележка, а у нее в руках- мороженое. Мне кажется, она пришла за продуктами, но эта беседа выбила ее из колеи, поэтому она выбрала мороженое, чтобы заесть горечь и обиду.

Будет идти по улице, кусать вафельный стаканчик, как маленькая. А она и есть маленькая. Не обижай ее. Обними и возьми на ручки.

Она, все также глядя в телефон, протягивает кассиру мороженое и карту.

— У меня не принимает карты, — сухо говорит кассир.

Девочка шумно вздыхает, у нее начинают катиться слезы. Я понимаю, что это ее последняя капля.

Бывают такие дни, когда кажется, что весь мир решил объединиться и довести тебя.
И даже кассирша в сговоре! У девочки личная жизнь рушится, отчаяние на грани, в тут еще это мороженое, черт бы его побрал. У нее нет наличных…

— Я заплачу, считайте вместе с остальным, — говорю я кассирше, а девочке киваю. — Приятного аппетита, я тоже люблю пломбир…

Она оборачивается, заплаканная, недоверчиво забирает свое мороженое, и пробормотав «спасибо», идет к выходу.
Слышу, как очередь позади меня обсуждает психованную молодежь, и «надо же так любить мороженое».

Я расплачиваюсь и выхожу к машине.
Девочка ждет меня у входа.

— Знаете, я поняла, что на самом деле вообще не хочу мороженого. Ничего не хочу. Вот даже не поняла, зачем взяла. Спасибо за подарок, но можно я вам его верну?

Я открываю машину, начинаю перекладывать покупки и спрашиваю, не глядя на девочку:

— Обидел?

Она опускает глаза.

— Очень. Достал просто. Сил нет…

— Ясно.

Я переложила покупки, и закрыла багажник.

— Примерно в твоем возрасте я встретила своего мужа. Знаешь сколько раз я вот также плакала из-за него?

— Сколько?

— Сбилась со счета сколько.

— Но ведь это не правильно!? — восклицает девочка.

— Да? А как правильно? Где написано? Я бы почитала…

— Во всех книжках написано, что любовь — это счастье.

— Нет, дорогая. В книжках написано другое. Мы просто видим то, что хотим видеть. То, что нам выгодно. Мы рисуем себе недостижимые идеалы, а потом долго подгоняем под них реальную жизнь и чувствуем себя несчастными.

— Где сейчас ваш муж?

— Гуляет с детьми.

Девочка смотрит на меня:
— То есть надо прощать?

— Ну, не все, конечно. Я не знаю твоей ситуации. Просто если он обижает, чтобы обидеть — это одно. А если он просто другой, не такой, каким ты намечтала себе принца из сказки, то можно и простить ему то, что он не соответствует твоим идеалам. Особенно если есть ради чего прощать.

Девочка во время нашего разговора открыла моороженое и стала есть. Сливочная капелька падает с вафли на темную футболку девочки.

— Да блииииииииииин, — говорит она, но уже не психует. Улыбается.

— И себя тоже можно простить, за то, что не идеальна…

Я киваю ей и сажусь в машину.

Выруливаю с парковки и вспоминаю почему-то того дядьку в очереди, который сказал: «Это же надо так любить мороженое!»
Глупый, при чем здесь мороженое!

Это же надо так любить…

Автор: Ольга Савельева

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓